Пожалуй, он был единственным человеком, обладавшим сверхфеноменальными знаниями в области античной философии, медицины, юриспруденции, навигации и истории. Он знал от «А» до «Я» тонкости международной дипломатии и пять иностранных языков — латынь, греческий, французский, итальянский, испанский. Он был гением из гениев, и каждый из нас с легкостью узнает его портрет. Но его ли это портрет — вот в чем вопрос! Быть или не быть Вильяму Шекспиру — самому величайшему и самому загадочному англоязычному поэту от начала времен и до наших дней?

Я краснею. Стыд мне и позор. Плохо я училась в университете. Откуда мне, невежде, знать, что уже несколько сотен лет продолжаются споры о том, был ли Шекспир истинным автором произведений, опубликованных под его именем. Но лучше уж поздно, чем вообще никогда. Опять краснею, но мои пунцовые щеки никоим образом не помешают мне поведать вам, с чего все началось. В середине 18 века жил себе поживал джентльмен по имени Джон Уилмот. Страстно почитал Шекспира и горя не знал. Беззаботное его существование продолжалось до тех пор, пока Уилмот не получил предложения написать биографию кумира, на что он, естественно, не колеблясь, согласился. Человеком Джон был серьезным, и всю эту серьезность приложил к порученному делу. Однако, еще даже не начав, исследователь обнаружил себя в полнейшем тупике: после смерти Шекспира не осталось ни одной книги или рукописи. В завещании они упомянуты также не были. Конечно, это казалось полнейшим бредом: великий поэт должен был быть не просто окружен, а завален своими тетрадочками-блокнотиками-папирусами и всякими прочими бумажками. Куда же подевались эти тонны макулатуры? Наверное, подумал Джон, поэт перед смертью презентовал их кому-то из друзей — и отправился на поиски наследников.

Очертив вокруг Стратфорда круг радиусом 50 миль, Уилмот решил посетить внутри этого круга все дома, в которых была библиотека. 15 лет жизни, миллионы бесконечных бесед и таких же бесконечных подробных записей о проделанной работе. Все тщетно — никакого следа пропавших шекспировских книг. Джон вернулся домой в совершеннейшем расстройстве и отправил заказчику письмо с отказом писать биографию Шекспира. Нет, совсем не потому, что вдруг почувствовал себя неудачником, как это обычно бывает. Все было гораздо хуже: ученый был глубоко убежден, что «Короля Лир» и прочих литературных бриллиантов никогда не касалось перо человека по фамилии Шекспир. Джон Уилмот умер, забрав страшную тайну в могилу.

Только ложь, как известно, нуждается в доказательствах. И, как правило, она их имеет.
19 век не поскупился на скептические умы ради такого благого дела. Дело тогда уже усопшего Уилмота продолжили многие громкие и не очень личности, среди которых были и всем известные Марк Твен, Чарльз Диккенс, Уолт Уитмен, Ральф Уолдо Эмерсон. В ХХ веке список пополнился именами Джона Голсуорси, Бернарда Шоу, Зигмунда Фрейда, Чарльза Чаплина, Владимира Набокова, Джеймса Джойса, Генри Джеймса и Дафны Дюморье. Приплюсуйте сюда еще несколько сотен неизвестных обывателю историков, литераторов и просто энтузиастов-любителей. Нефиговая такая группка подучается. И все они, представьте, рыли, спорили, сравнивали и бегали с увеличительными стеклами. Что же покоробило великих мира сего? Что заставило усомниться в том, что именно Вильям Шекспир написал произведения, опубликованные в 1623 году в первом собрании сочинений, известном как «Первое Фолио»? Четко и ясно по этому поводу выразился известный английский историк сэр Хью Тревор Роупер:

«Среди всех бессмертных гениев литературы нет ни одной более смутной и эфемерной личности, чем Вильям Шекспир. Этот факт кажется поразительным и почти невероятным. В конце концов, он жил в ярком свете английского Ренессанса во времена, о которых сохранилось множество документов, — в эпоху царствования Елизаветы I и Иакова I. Со времени его смерти, особенно в прошлом веке, им занималась самая большая когорта исследователей, когда-либо изучавших личность одного человека. Толпы ученых, оснащенных самыми лучшими средствами, скрупулезно проверили все документы, в которых мог содержаться хоть малейший намек на имя Шекспира. Одной сотой этих усилий, посвященных незначительнейшему из его современников, хватило бы для создания подробнейшей биографии».

Вышенедоперечисленная армия ученых установила, что некий гражданин Шекспир начал свою карьеру в театре обыкновенным сторожем. Потом, видимо, поднялся и переквалифицировался в актеры. Затем ему вообще фортануло, и он превратился в театрального продюсера (неплохой карьерный взлет, что скажете?). Деньжищ он, естественно, заработал немеряно, бросил шоу-бизнес и занялся пивоварством и домовладельчеством. И пробиться Шекспир смог, и состояньице сколотил, только вот писателем не был. Ни одного письма, ни одной записи о получении им какого-либо литературного гонорара, ни-че-го! Армия ученых негодовала и продолжала копать с еще большей настойчивостью. Тут-то оно и свершилось, то есть, как бы свершилось, но не совсем. Было обнаружено одно письмо, адресованное «гению», но «гению» не автору, а ростовщику-домовладельцу-пивовару, и содержало оно вовсе не восхищенные возгласы по поводу восьмого сонета, а обычную просьбу одолжить деньги, коих у нашего гражданина, как известно, куры не клевали.

Что же касаемо наследия рукописного — его составили лишь подписи в количестве «семь штук», написанные на редкость куриной лапой — грубо и неуклюже. Рука гения могла оказаться любой, но только не такой, которая с трудом выводит собственное имя. Загадка феноменального и разностороннего образования тоже не осталась без внимания. Было установлено, что ростовщик с шоу-мэновским прошлым по фамилии Шекспир никогда не учился в университете. Вероятно, букварь он тоже прокурил, потому как не только его родители, но даже обе дочери были полнейшими невеждами. Как же так? Великий гуманист, в своих произведениях горячо ратующий за просвещение женщин, не научил своих дочерей читать и писать? А в завещании, где скрупулезно перечислены все предметы домашнего обихода, вплоть до ложек и вилок, он не оставил ни гроша на образование любимой внучки. Вот так раз! Я уж молчу о том, что ни один из его современников ни разу не упомянул о своем великом друге/знакомом/однокласснике. Быть может Шекспир тщательно скрывал свой талант? Ну, а раз скрывал, то и смерть его прошла абсолютно незамеченной как в Стратфорде, так и в Лондоне. Глупый-глупый Шекспир! Вот рассказал бы всем о своей гениальности — и получил бы славу при жизни, а при смерти — почести в Вестминстерском аббатстве, графа Саутгемптона, облаченного в траур, и прочие смертные прелести:)

Книги? А что книги? Их так и не удалось найти. И если даже на секунду представить себе, что все (не)шекспировские шедевры были написаны безграмотным, но очень бережливым ростовщиком, то как же мог он — знавший цену деньгам и книгам, безумно дорогим в то время, — уничтожить или выбросить их? Да никак! Книг у него просто-напросто не было. Но, ёшкин кот, «Гамлета» же никто не отменял, он был, есть и будет, и кто-то же его-таки сотворил! Вывод напрашивается один: под именем Шекспира скрывался другой автор, который почему-то не мог назвать своего настоящего имени. Сегодня существует 63 претендента на эту роль, среди которых лидируют Фрэнсис Бекон, граф Оксфорд и Кристофер Марло. В середине ХХ века журналист и миллионер Калвин Хоффман настолько увлекся этим вопросом авторства, что посвятил ему целую кучу лет. Будучи убежден в том, что подлинным автором был Марло, Хоффман завещал ежегодный приз в 10000 фунтов автору статьи, в которой будет приведено какое-либо доказательство авторства Марло, и миллион фунтов тому, кто докажет, что все произведения Шекспира написаны рукой Марло. Это самая большая литературная премия в истории, и она все еще ждет своего хозяина. Не знаю, появится ли он когда-нибудь. Но всему свое время — ведь руины Трои тоже много лет не видели солнечного света. Как знать, как знать…