Нет, есть, конечно же, множество критериев для оценки писателей, но тот факт, что Диккенс не выстоял бы один на один против Толстого, о чем-то, да говорит, не так ли?



Много лет назад мой друг высказал один из наиболее проницательных комментариев, которые я когда-либо слышал о российских писателях. «Да», сказал он, «они глубоки и все такое. Но они также невероятно суровы! Я имею ввиду, например, Пушкина: погиб на дуэли. Лермонтов: погиб на дуэли. Толстой: воевал на Кавказе. Достоевский: был приговорен к смертной казни, сослан в Сибирь. Солженицын: воевал на второй мировой войне, был сослан в Гулаг, пережил рак, бросил вызов СССР, наконец».
«Не забывайте Грибоедова, которого разорвали на части разъяренные персы после того, как он пробовал спасти армянского евнуха. И Варлам Шаламов: Семнадцать лет в Гулаге.», — добавил я.
«Ну да, и что сделали английские авторы? Диккенс? С кем он воевал?»
Совсем недавно я обнаружил, возможно, самого сурового русского их всех писателей — Протопоп Аввакум, автор первой классической автобиографии в русской литературе и первого рассказа очевидца о Сибири и людях, живущих там.
Позвольте мне объяснять. В России в 1666-67 произошел раскол церкви, который явился результатом спора об аспектах ритуала: «Сколько пальцев нужно использовать, когда крестишься?» Протопоп Аввакум был предводителем старообрядцев, он настаивал на том, чтобы использовать два (традиционный для России) пальца, вместо трех (греческая традиция, предписанная реформистской церковной иерархией). В наказание, его выпороли, сослали в Сибирь, продержали 14 лет в яме и после всего этого сожгли, привязав к столбу. И все же, Аввакум никогда не отрекался от своих убеждений. Его вера была сильна. Вот он то был действительно суров.
Дело в том, что Аввакум и его товарищи старообрядцы думали, что Россия уступила Антихристу и, что скоро наступит конец света. Миллионы сбежали в леса, и тысячи сжигали себя, чтобы избежать испытаний, описанных в Откровении. Его автобиография – это правдивый взгляд на жизнь в ожидании Конца. Его книга — эпический рассказ о беспощадном сопротивлении злу.
Описание экстраординарной жизни Аввакума передавалась из поколения в поколение исключительно среди преследуемых старообрядцев в течение почти 200 лет, пока не было признано русской интеллигенцией в 19-ом столетии. С тех пор оно имело большое влияние на многих литературных титанов России. Достоевский черпал глубокое вдохновение из биографии Аввакума, и Солженицын, нашел в нем пример твёрдых принципов сопротивления государству. Так что, забудьте о Тургеневе и Чехове, Аввакум как раз тот, кого нам следует читать, если мы хотим понять Россию.
И, конечно, не обязательно быть столь суровым, чтобы стать великим писателем, хотя это все же помогает. Поскольку те авторы, которые сражаются и терпят лишения, кто идет далее в своих страданиях и войнах с самим собой, будут всегда испытывать то, что большинство из нас не может даже вообразить, и тем самым, будут расширять наше знание этого мира. И именно поэтому русская литература достойна такого уважения.